Сейчас очень много институтов, исследовательских фондов; но некоторые создаются и тут же исчезают, другие, красиво называющиеся фондом или институтом, насчитывают в штате сотрудников буквально две-три фамилии. У  института, возглавляемого нашим собеседником, обязывающее название; политическая и военная составляющие - важнейшие компоненты общества. Чего добился институт за десять лет?

ШАРАВИН: Очень интересную фразу сказал на юбилее нашего института Юрий Михайлович Батурин, наш космонавт и известный политический деятель. Он сказал, что скептически относился к нашему детищу с самого его появления на свет, потому что если институт проживет год - уже хорошо, три - здорово, а через пять лет все и забыли, что такой вообще существовал. Когда появилась наша структура, мы тоже не думали, что десять лет будем активно работать; были проблемы, сложности, разногласия в коллективе, что я, впрочем, считаю совершенно нормальным. Но сегодня могу сказать, что мы состоялись.

Есть некоторая скрытая часть работы - это аналитика, которая как правило публике не предъявляется. Она готовится для всевозможных организаций, правительственных и неправительственных, но прежде всего для наших силовиков, - у нас и в названии есть слово "военный". Но есть и публичная часть. Кроме известных ученых, которые у нас работают, у нас есть и молодежь, которая очень успешно, как мне кажется, занимается публицистикой. И многие их хорошо знают. Это тот же Александр Храмчихин, Сергей Маркедонов.

- Наш частый гость и очень компетентный эксперт в вопросах межнациональных отношений. Когда в эфире идет разговор с сотрудниками вашего института, слушатели реагируют чрезвычайно активно, настолько оригинальные высказываются мысли...

ШАРАВИН: К сожалению, не могу назвать всех. Все мои сотрудники старались делать общее дело, и только благодаря этому мы подошли к своему десятилетию с такими результатами. История института началась очень просто. Мы практически в основном составе работали на выборах 95-го года, а я был начальником информационно-аналитического управления и координатором избирательного штаба "Нашего дома - России".

Должен сказать, что тогда у меня еще были надежды, хотя и небольшие, что мы все-таки на основе этого движения сможем создать реальную правую партию. К сожалению, эти надежды быстро улетучились, и мы шли на выборы в достаточно сложной ситуации. Тогда Виктор Степанович Черномырдин заметил: если бы нефть в то время стоила не $8-10, а хотя бы двадцать пять долларов за баррель, представляете, как мы могли бы сработать! Но нефть тогда стоила именно восемь - десять, а сегодня сами знаете, какова ее цена. Поэтому конечно, можно нас ругать, и недостатков было много и в том правительстве, и в движении "Наш дом - Россия", но ситуация тогда была другая.

По итогам тех выборов мы подготовили книгу, которая тогда казалась спорной. Но потом мы увидели, что прогнозы, которые были там даны, оправдались. Это был серьезный результат, и нас тогда, помню, пригласили на избирательную кампанию президента; многие наши сотрудники работали в штабе. Потом мы не раз участвовали в разных выборах, хотя всегда считали, что на первом плане для нас все-таки не сами выборы. На первом месте всегда стояла реальная аналитика - прогнозирование, но не просто прогнозирование, а разработка конкретных предложений, я назвал бы это повесткой дня для будущего России: что нужно делать. Критики сегодня у нас немало, предложений, как должно быть, тоже немало. А вот рекомендаций, как это сделать, мало, потому что все хотят быть богатыми и здоровыми. Но - как?

- Серьезная аналитика вообще существует в России. Политическая, военная, экономическая, - у нас много светлых голов. Почему в таком случае почти все аналитические усилия пропадают втуне? Вот не прислушиваются люди, принимающие решения, к аналитике. И получается точно по формуле вашего тогдашнего шефа: хотели как лучше...

ШАРАВИН: К сожалению, у нас нет культуры слушать советников, хотя советники, штатные и нештатные, есть у всех. А вот слушать их нужным не считается.

В результате мы видим, что ошибки бывают самые элементарные: не может человек все знать, и ничего стыдного в том нет, кем бы ты ни был: министром обороны, секретарем Совета Безопасности или даже Президентом. Советников должно быть много для того, чтобы иметь возможность сравнивать разные точки зрения. Решение остается за руководителем. Но советников нужно выслушивать и стараться получить как можно больше разных мнений.

Должен сказать, что, например, некоторые документы, которые выпускает Институт, я подписываю, хотя я не всегда в большинстве. Я всегда стараюсь, чтобы у нас было сформировано коллективное мнение. Если я имею несколько иную позицию, но вижу, что большинство людей в коллективе отстаивает другую точку зрения, а я, по каким-то причинам, не могу их убедить, - значит сегодня я не совсем не прав.

- Александр Александрович, в задачу тех людей, которые работают в вашем Институте, входит не только сегодняшняя аналитика; вы очень много занимаетесь историей, в частности, историей войн, которые вела Россия на протяжении достаточно большого отрезка времени, а также много уделяете внимания сегодняшним армейским проблемам. Хотя на дворе 2006 год, и много времени прошло с того момента, как впервые заговорили о реформе армии. И приоритеты, наряду с армейскими, теперь у нас сугубо штатские – детей побольше, семью поставить во главе угла в государстве.  Я бы хотела узнать вашу точку зрения: будет ли какой-нибудь ощутимый результат этой реформы, перестанут ли, наконец, говорить о дедовщине, о проблемах с жильем и всех остальных проблемах в армии?

 ШАРАВИН: Я, как гражданин России, просто обязан верить, что мы, в конце концов, будем иметь армию, адекватную тем вызовам, которые сегодня существуют и будут существовать лет через 20-30. В противном случае государство, не имеющее такой армии, просто перестает существовать. Мы должны понимать это абсолютно точно. Есть ли на сегодня результаты того, что делалось в этой области? Если объективно отвечать на этот вопрос - конечно есть. Другое дело, хотелось бы других результатов. Три года назад мы выпустили книгу: «Оборонные тезисы». Многие вещи, сказанные там, берутся на вооружение. В частности, мы говорили о том, что нужно переходить на годичную службу. Сегодня об этом говорят уже как о данности. Мы также говорили о том, что нужно в первую очередь переводить на контракт сержантов. Преступность в казарме, неуставные отношения происходят из-за того, что нет  «нормального» сержанта. Сержантов нужно делать профессионалами. Сержант должен взять на себя управление в казарме. С тех пор, как появился Институт, мы писали много раз на эту тему. Были сотни интервью. И вот - ожидается, что с 2009 года сержанты будут служить на контрактной основе.

- К юбилею Института вышла в свет ваша книга с прекрасным названием: «Родина и Свобода!». Она также затрагивает армейскую тему. Когда, по вашему мнению, к ней прислушаются люди, принимающие решения и начнут делать выводы из того, что Вы написали?

ШАРАВИН: Я думаю, что некоторые из них и сейчас смогут прочитать. Я постараюсь, по крайней мере, чтобы они все ее получили. А будут ли читать? Ну, конечно, тут не прикажешь. Видно будет. Я хочу сказать, что к названию книги некоторые мои коллеги несколько скептически относились, считая, что название высокопарное. Коллеги не по Институту.

По-моему, ничего высокопарного здесь нет. Я считаю, что многие проблемы в нашей стране как раз из-за того, что эти два святых понятия мы вместе соединить не можем. Одни говорят: «Мы за Родину», а другие: «Мы за свободу». И в разные стороны идут. В этом и есть катастрофа нашей страны, причины кризиса, в котором мы существуем. Эти два святых понятия должны быть вместе. Их разрывать нельзя, потому что не будет Родины, если не будет Свободы, и не будет Свободы, если нет Родины. Тут все взаимосвязано. Более того, я помню разговоры среди наших демократов и либералов о патриотизме, о том, что он – последнее прибежище негодяев. Я их позицию никогда не разделял вообще.

- У нас цитировать любят кстати и некстати. К месту и не к месту везде цитаты употребляют. Так  и с « последним  пристанищем  негодяев».

ШАРАВИН. Я нашим демократам говорю: «Вы любите Маргарет Тэтчер, американских президентов, которые борются за демократию… но вы посмотрите, как они защищают свою Родину. Вспомните, что за 1000 км от Великобритании произошла агрессия на Фолклендских островах. Немедленно Маргарет Тэтчер на защиту своей Родины бросила все возможные силы и победила. Так должен действовать настоящий правый. К сожалению, мне кажется, в России так правой партии и не появилось. Это большая беда. И об этом мы тоже говорили. Более того, я считаю, что у нас сегодня очень много оттенков левых. Замечательно. Вот в нормальной конкуренции левых и правых рождаются и демократия, и прогресс в обществе. Но реальных правых на протяжении 15 лет у нас так и не появилось. Это одна из проблем, потому что для левых нет конкурентов. Нет конкурентов – нет развития. Можно долго ругать президента и Кремль; но вы  что-нибудь сделали для создания такой партии? Я лично себя считаю тоже виноватым в том, что мы не смогли пока создать такую структуру. Тем более, что людей, нас поддерживающих по России, я думаю, миллионы. Потому что нормальных людей, любящих Родину и разделяющих идеалы свободы, очень много в стране. Но почему они не могут организоваться, не могут создать структуру? Это вопрос каждому.

- Загадка и тайна. Не могу я этого понять, почему никак это не случается?

ШАРАВИН: Для себя я в этой книге пытаюсь ответить на такие вопросы. 70 лет все подавлялось, все, что было связано с реальной правовой политикой. Почему я совсем не люблю слово «Консерватизм»? Некоторые ведь говорят, что мы должны развивать консерватизм в России. Да «консервировать» пока нечего. Страна сегодня такая, что правые должны быть модернизаторами, они должны страну двигать вперед. Более того, я даже не люблю слово «реформа» из-за его несоответствия действительности. Страну нужно не реформировать, ее нужно выстраивать. Мы забываем, что живем не в обломке Советского Союза и что Россия даже не является наследницей Российской Империи. Если мы будем говорить, что мы наследники Советского Союза, то этот путь – тупик. Мы сегодня должны понять, что мы – новое российское государство, построенное на основе конституции 1993 г. Народ эту конституцию поддержал, и мы строим это государство. Да, все лучшее мы берем и из Российской Империи, и из СССР, но реформировать то, что было, нельзя. Нужно строить новое. У нас заново был создан парламент. До 1993 г. не было парламента, потому что Советы – это не парламент, так и товарищ Ленин говорил. Это совсем другая власть. Мы впервые за несколько десятилетий создали парламент осенью 1993 г. Он есть, и его можно критиковать, менять, реформировать. Но много чего у нас вообще нет для нового государства. Вот что принципиально важно. К примеру, у нас не было органа, который бы землю учитывал, потому что все вокруг колхозное, все вокруг мое. Земельного кадастра не было. 15 лет занимаются его созданием. И не можем пока сказать, что он уже есть для всей страны. То есть, много таких проблем, которые еще не решены. Их нужно решать по-новому. Были подводные камни в межнациональных отношениях, и эти проблемы потом выплеснулись и взорвались, когда появилась хоть какая-то свобода. И здесь нужны новые решения. У нас тут есть хорошие наработки – «Тезисы по национальной политике». У нас есть еще один важный участок работы – исторический. Анатолий Герасимович Харьков, профессор, доктор, генерал в отставке - известный военный историк. В рамках Центра по изучению Русского Зарубежья Андрей Попов также много занимается историей. Он частый гость на радиостанции «Голос России». Под его руководством 10 книг вышло по истории Русского Зарубежья. Последняя из книг посвящена истории русского зарубежного православия. За эту книгу его в Болгарии наградили государственной наградой.

Думаю, что все эти направления важны и интересны, но, в принципе, главное и самое интересное – это будущее. Наша задача – предложить такие технологические решения, чтобы в будущем можно было добиться тех целей, к которым мы все стремимся.

Текст интервью можно также посмотреть на сайте Радио России:

http://www.radiorus.ru/news.html?id=164100